Latin

Война и мир. Том 3 - 24

الفاظ کی کل تعداد ہے 4559
منفرد الفاظ کی کل تعداد ہے 2107
32.0 الفاظ 2000 سب سے عام الفاظ میں ہیں
45.9 الفاظ 5000 سب سے عام الفاظ میں ہیں
52.8 الفاظ 8000 سب سے عام الفاظ میں ہیں
ہر بار فی 1000 سب سے عام الفاظ کے الفاظ کی فیصد کی نمائندگی کرتا ہے۔
italki
Макар Алексеевич был, как знал Пьер, полусумасшедший, пивший запоем брат Иосифа Алексеевича.
- Да, да, знаю. Пойдем, пойдем... - сказал Пьер и вошел в дом. Высокий плешивый старый человек в халате, с красным носом, в калошах на босу ногу, стоял в передней; увидав Пьера, он сердито пробормотал что-то и ушел в коридор.
- Большого ума были, а теперь, как изволите видеть, ослабели, - сказал Герасим. - В кабинет угодно? - Пьер кивнул головой. - Кабинет как был запечатан, так и остался. Софья Даниловна приказывали, ежели от вас придут, то отпустить книги.
Пьер вошел в тот самый мрачный кабинет, в который он еще при жизни благодетеля входил с таким трепетом. Кабинет этот, теперь запыленный и нетронутый со времени кончины Иосифа Алексеевича, был еще мрачнее.
Герасим открыл один ставень и на цыпочках вышел из комнаты. Пьер обошел кабинет, подошел к шкафу, в котором лежали рукописи, и достал одну из важнейших когда-то святынь ордена. Это были подлинные шотландские акты с примечаниями и объяснениями благодетеля. Он сел за письменный запыленный стол и положил перед собой рукописи, раскрывал, закрывал их и, наконец, отодвинув их от себя, облокотившись головой на руки, задумался.
Несколько раз Герасим осторожно заглядывал в кабинет и видел, что Пьер сидел в том же положении. Прошло более двух часов. Герасим позволил себе пошуметь в дверях, чтоб обратить на себя внимание Пьера. Пьер не слышал его.
- Извозчика отпустить прикажете?
- Ах, да, - очнувшись, сказал Пьер, поспешно вставая. - Послушай, - сказал он, взяв Герасима за пуговицу сюртука и сверху вниз блестящими, влажными восторженными глазами глядя на старичка. - Послушай, ты знаешь, что завтра будет сражение?..
- Сказывали, - отвечал Герасим.
- Я прошу тебя никому не говорить, кто я. И сделай, что я скажу...
- Слушаюсь, - сказал Герасим. - Кушать прикажете?
- Нет, но мне другое нужно. Мне нужно крестьянское платье и пистолет, - сказал Пьер, неожиданно покраснев.
- Слушаю-с, - подумав, сказал Герасим.
Весь остаток этого дня Пьер провел один в кабинете благодетеля, беспокойно шагая из одного угла в другой, как слышал Герасим, и что-то сам с собой разговаривая, и ночевал на приготовленной ему тут же постели.
Герасим с привычкой слуги, видавшего много странных вещей на своем веку, принял переселение Пьера без удивления и, казалось, был доволен тем, что ему было кому услуживать. Он в тот же вечер, не спрашивая даже и самого себя, для чего это было нужно, достал Пьеру кафтан и шапку и обещал на другой день приобрести требуемый пистолет. Макар Алексеевич в этот вечер два раза, шлепая своими калошами, подходил к двери и останавливался, заискивающе глядя на Пьера. Но как только Пьер оборачивался к нему, он стыдливо и сердито запахивал свой халат и поспешно удалялся. В то время как Пьер в кучерском кафтане, приобретенном и выпаренном для него Герасимом, ходил с ним покупать пистолет у Сухаревой башни, он встретил Ростовых.

XIX

1-го сентября в ночь отдан приказ Кутузова об отступлении русских войск через Москву на Рязанскую дорогу.
Первые войска двинулись в ночь. Войска, шедшие ночью, не торопились и двигались медленно и степенно; но на рассвете двигавшиеся войска, подходя к Дорогомиловскому мосту, увидали впереди себя, на другой стороне, теснящиеся, спешащие по мосту и на той стороне поднимающиеся и запружающие улицы и переулки, и позади себя - напирающие, бесконечные массы войск. И беспричинная поспешность и тревога овладели войсками. Все бросилось вперед к мосту, на мост, в броды и в лодки. Кутузов велел обвезти себя задними улицами на ту сторону Москвы.
К десяти часам утра 2-го сентября в Дорогомиловском предместье оставались на просторе одни войска ариергарда. Армия была уже на той стороне Москвы и за Москвою.
В это же время, в десять часов утра 2-го сентября, Наполеон стоял между своими войсками на Поклонной горе и смотрел на открывавшееся перед ним зрелище. Начиная с 26-го августа и по 2-е сентября, от Бородинского сражения и до вступления неприятеля в Москву, во все дни этой тревожной, этой памятной недели стояла та необычайная, всегда удивляющая людей осенняя погода, когда низкое солнце греет жарче, чем весной, когда все блестит в редком, чистом воздухе так, что глаза режет, когда грудь крепнет и свежеет, вдыхая осенний пахучий воздух, когда ночи даже бывают теплые и когда в темных теплых ночах этих с неба беспрестанно, пугая и радуя, сыплются золотые звезды.
2-го сентября в десять часов утра была такая погода. Блеск утра был волшебный. Москва с Поклонной горы расстилалась просторно с своей рекой, своими садами и церквами и, казалось, жила своей жизнью, трепеща, как звезды, своими куполами в лучах солнца.
При виде странного города с невиданными формами необыкновенной архитектуры Наполеон испытывал то несколько завистливое и беспокойное любопытство, которое испытывают люди при виде форм не знающей о них, чуждой жизни. Очевидно, город этот жил всеми силами своей жизни. По тем неопределимым признакам, по которым на дальнем расстоянии безошибочно узнается живое тело от мертвого. Наполеон с Поклонной горы видел трепетание жизни в городе и чувствовал как бы дыханио этого большого и красивого тела.
- Cette ville asiatique aux innombrables eglises, Moscou la sainte. La voila donc enfin, cette fameuse ville! Il etait temps, [33] - сказал Наполеон и, слезши с лошади, велел разложить перед собою план этой Moscou и подозвал переводчика Lelorgne d'Ideville. "Une ville occupee par l'ennemi ressemble a une fille qui a perdu son honneur, [34] - думал он (как он и говорил это Тучкову в Смоленске). И с этой точки зрения он смотрел на лежавшую перед ним, невиданную еще им восточную красавицу. Ему странно было самому, что, наконец, свершилось его давнишнее, казавшееся ему невозможным, желание. В ясном утреннем свете он смотрел то на город, то на план, проверяя подробности этого города, и уверенность обладания волновала и ужасала его.
"Но разве могло быть иначе? - подумал он. - Вот она, эта столица, у моих ног, ожидая судьбы своей. Где теперь Александр и что думает он? Странный, красивый, величественный город! И странная и величественная эта минута! В каком свете представляюсь я им! - думал он о своих войсках. - Вот она, награда для всех этих маловерных, - думал он, оглядываясь на приближенных и на подходившие и строившиеся войска. - Одно мое слово, одно движение моей руки, и погибла эта древняя столица des Czars. Mais ma clemence est toujours prompte a descendre sur les vaincus. [35] Я должен быть великодушен и истинно велик. Но нет, это не правда, что я в Москве, - вдруг приходило ему в голову. - Однако вот она лежит у моих ног, играя и дрожа золотыми куполами и крестами в лучах солнца. Но я пощажу ее. На древних памятниках варварства и деспотизма я напишу великие слова справедливости и милосердия... Александр больнее всего поймет именно это, я знаю его. (Наполеону казалось, что главное значение того, что совершалось, заключалось в личной борьбе его с Александром.) С высот Кремля, - да, это Кремль, да, - я дам им законы справедливости, я покажу им значение истинной цивилизации, я заставлю поколения бояр с любовью поминать имя своего завоевателя. Я скажу депутации, что я не хотел и не хочу войны; что я вел войну только с ложной политикой их двора, что я люблю и уважаю Александра и что приму условия мира в Москве, достойные меня и моих народов. Я не хочу воспользоваться счастьем войны для унижения уважаемого государя. Бояре - скажу я им: я не хочу войны, а хочу мира и благоденствия всех моих подданных. Впрочем, я знаю, что присутствие их воодушевит меня, и я скажу им, как я всегда говорю: ясно, торжественно и велико. Но неужели это правда, что я в Москве? Да, вот она!"
- Qu'on m'amene les boyards, [36] - обратился он к свите. Генерал с блестящей свитой тотчас же поскакал за боярами.
Прошло два часа. Наполеон позавтракал и опять стоял на том же месте на Поклонной горе, ожидая депутацию. Речь его к боярам уже ясно сложилась в его воображении. Речь эта была исполнена достоинства и того величия, которое понимал Наполеон.
Тот тон великодушия, в котором намерен был действовать в Москве Наполеон, увлек его самого. Он в воображении своем назначал дни reunion dans le palais des Czars, [37] где должны были сходиться русские вельможи с вельможами французского императора. Он назначал мысленно губернатора, такого, который бы сумел привлечь к себе население. Узнав о том, что в Москве много богоугодных заведений, он в воображении своем решал, что все эти заведения будут осыпаны его милостями. Он думал, что как в Африке надо было сидеть в бурнусе в мечети, так в Москве надо было быть милостивым, как цари. И, чтобы окончательно тронуть сердца русских, он, как и каждый француз, не могущий себе вообразить ничего чувствительного без упоминания о ma chere, ma tendre, ma pauvre mere, [38] он решил, что на всех этих заведениях он велит написать большими буквами: Etablissement dedie a ma chere Mere. Нет, просто: Maison de ma Mere, [39] - решил он сам с собою. "Но неужели я в Москве? Да, вот она передо мной. Но что же так долго не является депутация города?" - думал он.
Между тем в задах свиты императора происходило шепотом взволнованное совещание между его генералами и маршалами. Посланные за депутацией вернулись с известием, что Москва пуста, что все уехали и ушли из нее. Лица совещавшихся были бледны и взволнованны. Не то, что Москва была оставлена жителями (как ни важно казалось это событие), пугало их, но их пугало то, каким образом объявить о том императору, каким образом, не ставя его величество в то страшное, называемое французами ridicule [40] положение, объявить ему, что он напрасно ждал бояр так долго, что есть толпы пьяных, но никого больше. Одни говорили, что надо было во что бы то ни стало собрать хоть какую-нибудь депутацию, другие оспаривали это мнение и утверждали, что надо, осторожно и умно приготовив императора, объявить ему правду.
- Il faudra le lui dire tout de meme... - говорили господа свиты. - Mais, messieurs... [41] - Положение было тем тяжеле, что император, обдумывая свои планы великодушия, терпеливо ходил взад и вперед перед планом, посматривая изредка из-под руки по дороге в Москву и весело и гордо улыбаясь.
- Mais c'est impossible... [42] - пожимая плечами, говорили господа свиты, не решаясь выговорить подразумеваемое страшное слово: le ridicule...
Между тем император, уставши от тщетного ожидания и своим актерским чутьем чувствуя, что величественная минута, продолжаясь слишком долго, начинает терять свою величественность, подал рукою знак. Раздался одинокий выстрел сигнальной пушки, и войска, с разных сторон обложившие Москву, двинулись в Москву, в Тверскую, Калужскую и Дорогомиловскую заставы. Быстрее и быстрее, перегоняя одни других, беглым шагом и рысью, двигались войска, скрываясь в поднимаемых ими облаках пыли и оглашая воздух сливающимися гулами криков.
Увлеченный движением войск, Наполеон доехал с войсками до Дорогомиловской заставы, но там опять остановился и, слезши с лошади, долго ходил у Камер-коллежского вала, ожидая депутации.

XX

Москва между тем была пуста. В ней были еще люди, в ней оставалась еще пятидесятая часть всех бывших прежде жителей, но она была пуста. Она была пуста, как пуст бывает домирающий обезматочивший улей.
В обезматочившем улье уже нет жизни, но на поверхностный взгляд он кажется таким же живым, как и другие.
Так же весело в жарких лучах полуденного солнца вьются пчелы вокруг обезматочившего улья, как и вокруг других живых ульев; так же издалека пахнет от него медом, так же влетают и вылетают из него пчелы. Но стоит приглядеться к нему, чтобы понять, что в улье этом уже нет жизни. Не так, как в живых ульях, летают пчелы, не тот запах, не тот звук поражают пчеловода. На стук пчеловода в стенку больного улья вместо прежнего, мгновенного, дружного ответа, шипенья десятков тысяч пчел, грозно поджимающих зад и быстрым боем крыльев производящих этот воздушный жизненный звук, - ему отвечают разрозненные жужжания, гулко раздающиеся в разных местах пустого улья. Из летка не пахнет, как прежде, спиртовым, душистым запахом меда и яда, не несет оттуда теплом полноты, а с запахом меда сливается запах пустоты и гнили. У летка нет больше готовящихся на погибель для защиты, поднявших кверху зады, трубящих тревогу стражей. Нет больше того ровного и тихого звука, трепетанья труда, подобного звуку кипенья, а слышится нескладный, разрозненный шум беспорядка. В улей и из улья робко и увертливо влетают и вылетают черные продолговатые, смазанные медом пчелы-грабительницы; они не жалят, а ускользают от опасности. Прежде только с ношами влетали, а вылетали пустые пчелы, теперь вылетают с ношами. Пчеловод открывает нижнюю колодезню и вглядывается в нижнюю часть улья. Вместо прежде висевших до уза (нижнего дна) черных, усмиренных трудом плетей сочных пчел, держащих за ноги друг друга и с непрерывным шепотом труда тянущих вощину, - сонные, ссохшиеся пчелы в разные стороны бредут рассеянно по дну и стенкам улья. Вместо чисто залепленного клеем и сметенного веерами крыльев пола на дне лежат крошки вощин, испражнения пчел, полумертвые, чуть шевелящие ножками и совершенно мертвые, неприбранные пчелы.
italki
Пчеловод открывает верхнюю колодезню и осматривает голову улья. Вместо сплошных рядов пчел, облепивших все промежутки сотов и греющих детву, он видит искусную, сложную работу сотов, но уже не в том виде девственности, в котором она бывала прежде. Все запущено и загажено. Грабительницы - черные пчелы - шныряют быстро и украдисто по работам; свои пчелы, ссохшиеся, короткие, вялые, как будто старые, медленно бродят, никому не мешая, ничего не желая и потеряв сознание жизни. Трутни, шершни, шмели, бабочки бестолково стучатся на лету о стенки улья. Кое-где между вощинами с мертвыми детьми и медом изредка слышится с разных сторон сердитое брюзжание; где-нибудь две пчелы, по старой привычке и памяти очищая гнездо улья, старательно, сверх сил, тащат прочь мертвую пчелу или шмеля, сами не зная, для чего они это делают. В другом углу другие две старые пчелы лениво дерутся, или чистятся, или кормят одна другую, сами не зная, враждебно или дружелюбно они это делают. В третьем месте толпа пчел, давя друг друга, нападает на какую-нибудь жертву и бьет и душит ее. И ослабевшая или убитая пчела медленно, легко, как пух, спадает сверху в кучу трупов. Пчеловод разворачивает две средние вощины, чтобы видеть гнездо. Вместо прежних сплошных черных кругов спинка с спинкой сидящих тысяч пчел и блюдущих высшие тайны родного дела, он видит сотни унылых, полуживых и заснувших остовов пчел. Они почти все умерли, сами не зная этого, сидя на святыне, которую они блюли и которой уже нет больше. От них пахнет гнилью и смертью. Только некоторые из них шевелятся, поднимаются, вяло летят и садятся на руку врагу, не в силах умереть, жаля его, - остальные, мертвые, как рыбья чешуя, легко сыплются вниз. Пчеловод закрывает колодезню, отмечает мелом колодку и, выбрав время, выламывает и выжигает ее.
Так пуста была Москва, когда Наполеон, усталый, беспокойный и нахмуренный, ходил взад и вперед у Камерколлежского вала, ожидая того хотя внешнего, но необходимого, по его понятиям, соблюдения приличий, - депутации.
В разных углах Москвы только бессмысленно еще шевелились люди, соблюдая старые привычки и не понимая того, что они делали.
Когда Наполеону с должной осторожностью было объявлено, что Москва пуста, он сердито взглянул на доносившего об этом и, отвернувшись, продолжал ходить молча.
- Подать экипаж, - сказал он. Он сел в карету рядом с дежурным адъютантом и поехал в предместье,
- "Moscou deserte. Quel evenemeDt invraisemblable!" [43] - говорил он сам с собой.
Он не поехал в город, а остановился на постоялом дворе Дорогомиловского предместья. Le coup de theatre avait rate. [44]

XXI

Русские войска проходили через Москву с двух часов ночи и до двух часов дня и увлекали за собой последних уезжавших жителей и раненых.
Самая большая давка во время движения войск происходила на мостах Каменном, Москворецком и Яузском.
В то время как, раздвоившись вокруг Кремля, войска сперлись на Москворецком и Каменном мостах, огромное число солдат, пользуясь остановкой и теснотой, возвращались назад от мостов и украдчиво и молчаливо прошныривали мимо Василия Блаженного и под Боровицкие ворота назад в гору, к Красной площади, на которой по какому-то чутью они чувствовали, что можно брать без труда чужое. Такая же толпа людей, как на дешевых товарах, наполняла Гостиный двор во всех его ходах и переходах. Но не было ласково-приторных, заманивающих голосов гостинодворцев, не было разносчиков и пестрой женской толпы покупателей - одни были мундиры и шинели солдат без ружей, молчаливо с ношами выходивших и без ноши входивших в ряды. Купцы и сидельцы (их было мало), как потерянные, ходили между солдатами, отпирали и запирали свои лавки и сами с молодцами куда-то выносили свои товары. На площади у Гостиного двора стояли барабанщики и били сбор. Но звук барабана заставлял солдат-грабителей не, как прежде, сбегаться на зов, а, напротив, заставлял их отбегать дальше от барабана. Между солдатами, по лавкам и проходам, виднелись люди в серых кафтанах и с бритыми головами. Два офицера, один в шарфе по мундиру, на худой темно-серой лошади, другой в шинели, пешком, стояли у угла Ильинки и о чем-то говорили. Третий офицер подскакал к ним.
- Генерал приказал во что бы то ни стало сейчас выгнать всех. Что та, это ни на что не похоже! Половина людей разбежалась.
- Ты куда?.. Вы куда?.. - крикнул он на трех пехотных солдат, которые, без ружей, подобрав полы шинелей, проскользнули мимо него в ряды. - Стой, канальи!
- Да, вот извольте их собрать! - отвечал другой офицер. - Их не соберешь; надо идти скорее, чтобы последние не ушли, вот и все!
- Как же идти? там стали, сперлися на мосту и не двигаются. Или цепь поставить, чтобы последние не разбежались?
- Да подите же туда! Гони ж их вон! - крикнул старший офицер.
Офицер в шарфе слез с лошади, кликнул барабанщика и вошел с ним вместе под арки. Несколько солдат бросилось бежать толпой. Купец, с красными прыщами по щекам около носа, с спокойно-непоколебимым выражением расчета на сытом лице, поспешно и щеголевато, размахивая руками, подошел к офицеру.
- Ваше благородие, - сказал он, - сделайте милость, защитите. Нам не расчет пустяк какой ни на есть, мы с нашим удовольствием! Пожалуйте, сукна сейчас вынесу, для благородного человека хоть два куска, с нашим удовольствием! Потому мы чувствуем, а это что ж, один разбой! Пожалуйте! Караул, что ли, бы приставили, хоть запереть дали бы...
Несколько купцов столпилось около офицера.
- Э! попусту брехать-то! - сказал один из них, худощавый, с строгим лицом. - Снявши голову, по волосам не плачут. Бери, что кому любо! - И он энергическим жестом махнул рукой и боком повернулся к офицеру.
- Тебе, Иван Сидорыч, хорошо говорить, - сердито заговорил первый купец. - Вы пожалуйте, ваше благородие.
- Что говорить! - крикнул худощавый. - У меня тут в трех лавках на сто тысяч товару. Разве убережешь, когда войско ушло. Эх, народ, божью власть не руками скласть!
- Пожалуйте, ваше благородие, - говорил первый купец, кланяясь. Офицер стоял в недоумении, и на лице его видна была нерешительность.
- Да мне что за дело! - крикнул он вдруг и пошел быстрыми шагами вперед по ряду. В одной отпертой лавке слышались удары и ругательства, и в то время как офицер подходил к ней, из двери выскочил вытолкнутый человек в сером армяке и с бритой головой.
Человек этот, согнувшись, проскочил мимо купцов и офицера. Офицер напустился на солдат, бывших в лавке. Но в это время страшные крики огромной толпы послышались на Москворецком мосту, и офицер выбежал на площадь.
- Что такое? Что такое? - спрашивал он, но товарищ его уже скакал по направлению к крикам, мимо Василия Блаженного. Офицер сел верхом и поехал за ним. Когда он подъехал к мосту, он увидал снятые с передков две пушки, пехоту, идущую по мосту, несколько поваленных телег, несколько испуганных лиц и смеющиеся лица солдат. Подле пушек стояла одна повозка, запряженная парой. За повозкой сзади колес жались четыре борзые собаки в ошейниках. На повозке была гора вещей, и на самом верху, рядом с детским, кверху ножками перевернутым стульчиком сидела баба, пронзительно и отчаянно визжавшая. Товарищи рассказывали офицеру, что крик толпы и визги бабы произошли оттого, что наехавший на эту толпу генерал Ермолов, узнав, что солдаты разбредаются по лавкам, а толпы жителей запружают мост, приказал снять орудия с передков и сделать пример, что он будет стрелять по мосту. Толпа, валя повозки, давя друг друга, отчаянно кричала, теснясь, расчистила мост, и войска двинулись вперед.

XXII

В самом городе между тем было пусто. По улицам никого почти не было. Ворота и лавки все были заперты; кое-где около кабаков слышались одинокие крики или пьяное пенье. Никто не ездил по улицам, и редко слышались шаги пешеходов. На Поварской было совершенно тихо и пустынно. На огромном дворе дома Ростовых валялись объедки сена, помет съехавшего обоза и не было видно ни одного человека. В оставшемся со всем своим добром доме Ростовых два человека были в большой гостиной. Это были дворник Игнат и казачок Мишка, внук Васильича, оставшийся в Москве с дедом. Мишка, открыв клавикорды, играл на них одним пальцем. Дворник, подбоченившись и радостно улыбаясь, стоял пред большим зеркалом.
- Вот ловко-то! А? Дядюшка Игнат! - говорил мальчик, вдруг начиная хлопать обеими руками по клавишам.
- Ишь ты! - отвечал Игнат, дивуясь на то, как все более и более улыбалось его лицо в зеркале.
- Бессовестные! Право, бессовестные! - заговорил сзади их голос тихо вошедшей Мавры Кузминишны. - Эка, толсторожий, зубы-то скалит. На это вас взять! Там все не прибрано, Васильич с ног сбился. Дай срок!
Игнат, поправляя поясок, перестав улыбаться и покорно опустив глаза, пошел вон из комнаты.
- Тетенька, я полегоньку, - сказал мальчик.
- Я те дам полегоньку. Постреленок! - крикнула Мавра Кузминишна, замахиваясь на него рукой. - Иди деду самовар ставь.
Мавра Кузминишна, смахнув пыль, закрыла клавикорды и, тяжело вздохнув, вышла из гостиной и заперла входную дверь.
Выйдя на двор, Мавра Кузминишна задумалась о том, куда ей идти теперь: пить ли чай к Васильичу во флигель или в кладовую прибрать то, что еще не было прибрано?
В тихой улице послышались быстрые шаги. Шаги остановились у калитки; щеколда стала стучать под рукой, старавшейся отпереть ее.
Мавра Кузминишна подошла к калитке.
- Кого надо?
- Графа, графа Илью Андреича Ростова.
- Да вы кто?
- Я офицер. Мне бы видеть нужно, - сказал русский приятный и барский голос.
Мавра Кузминишна отперла калитку. И на двор вошел лет восемнадцати круглолицый офицер, типом лица похожий на Ростовых.
- Уехали, батюшка. Вчерашнего числа в вечерни изволили уехать, - ласково сказала Мавра Кузмипишна.
Молодой офицер, стоя в калитке, как бы в нерешительности войти или не войти ему, пощелкал языком.
- Ах, какая досада!.. - проговорил он. - Мне бы вчера... Ах, как жалко!..
Мавра Кузминишна между тем внимательно и сочувственно разглядывала знакомые ей черты ростовской породы в лице молодого человека, и изорванную шинель, и стоптанные сапоги, которые были на нем.
- Вам зачем же графа надо было? - спросила она.
- Да уж... что делать! - с досадой проговорил офицер и взялся за калитку, как бы намереваясь уйти. Он опять остановился в нерешительности.
- Видите ли? - вдруг сказал он. - Я родственник графу, и он всегда очень добр был ко мне. Так вот, видите ли (он с доброй и веселой улыбкой посмотрел на свой плащ и сапоги), и обносился, и денег ничего нет; так я хотел попросить графа...
Мавра Кузминишна не дала договорить ему.
- Вы минуточку бы повременили, батюшка. Одною минуточку, - сказала она. И как только офицер отпустил руку от калитки, Мавра Кузминишна повернулась и быстрым старушечьим шагом пошла на задний двор к своему флигелю.
В то время как Мавра Кузминишна бегала к себе, офицер, опустив голову и глядя на свои прорванные сапоги, слегка улыбаясь, прохаживался по двору. "Как жалко, что я не застал дядюшку. А славная старушка! Куда она побежала? И как бы мне узнать, какими улицами мне ближе догнать полк, который теперь должен подходить к Рогожской?" - думал в это время молодой офицер. Мавра Кузминишна с испуганным и вместе решительным лицом, неся в руках свернутый клетчатый платочек, вышла из-за угла. Не доходя несколько шагов, она, развернув платок, вынула из него белую двадцатипятирублевую ассигнацию и поспешно отдала ее офицеру.
- Были бы их сиятельства дома, известно бы, они бы, точно, по-родственному, а вот может... теперича... - Мавра Кузминишна заробела и смешалась. Но офицер, не отказываясь и не торопясь, взял бумажку и поблагодарил Мавру Кузминишну. - Как бы граф дома были, - извиняясь, все говорила Мавра Кузминишна. - Христос с вами, батюшка! Спаси вас бог, - говорила Мавра Кузминишна, кланяясь и провожая его. Офицер, как бы смеясь над собою, улыбаясь и покачивая головой, почти рысью побежал по пустым улицам догонять свой полк к Яузскому мосту.
А Мавра Кузминишна еще долго с мокрыми глазами стояла перед затворенной калиткой, задумчиво покачивая головой и чувствуя неожиданный прилив материнской нежности и жалости к неизвестному ей офицерику.

XXIII

В недостроенном доме на Варварке, внизу которого был питейный дом, слышались пьяные крики и песни. На лавках у столов в небольшой грязной комнате сидело человек десять фабричных. Все они, пьяные, потные, с мутными глазами, напруживаясь и широко разевая рты, пели какую-то песню. Они пели врозь, с трудом, с усилием, очевидно, не для того, что им хотелось петь, но для того только, чтобы доказать, что они пьяны и гуляют. Один из них, высокий белокурый малый в чистой синей чуйке, стоял над ними. Лицо его с тонким прямым носом было бы красиво, ежели бы не тонкие, поджатые, беспрестанно двигающиеся губы и мутные и нахмуренные, неподвижные глаза. Он стоял над теми, которые пели, и, видимо воображая себе что-то, торжественно и угловато размахивал над их головами засученной по локоть белой рукой, грязные пальцы которой он неестественно старался растопыривать. Рукав его чуйки беспрестанно спускался, и малый старательно левой рукой опять засучивал его, как будто что-то было особенно важное в том, чтобы эта белая жилистая махавшая рука была непременно голая. В середине песни в сенях и на крыльце послышались крики драки и удары. Высокий малый махнул рукой.
- Шабаш! - крикнул он повелительно. - Драка, ребята! - И он, не переставая засучивать рукав, вышел на крыльцо.
Фабричные пошли за ним. Фабричные, пившие в кабаке в это утро под предводительством высокого малого, принесли целовальнику кожи с фабрики, и за это им было дано вино. Кузнецы из соседних кузень, услыхав гульбу в кабаке и полагая, что кабак разбит, силой хотели ворваться в него. На крыльце завязалась драка.
Целовальник в дверях дрался с кузнецом, и в то время как выходили фабричные, кузнец оторвался от целовальника и упал лицом на мостовую.
Другой кузнец рвался в дверь, грудью наваливаясь на целовальника.
Малый с засученным рукавом на ходу еще ударил в лицо рвавшегося в дверь кузнеца и дико закричал:
- Ребята! наших бьют!
В это время первый кузнец поднялся с земли и, расцарапывая кровь на разбитом лице, закричал плачущим голосом:
- Караул! Убили!.. Человека убили! Братцы!..
- Ой, батюшки, убили до смерти, убили человека! - завизжала баба, вышедшая из соседних ворот. Толпа народа собралась около окровавленного кузнеца.
- Мало ты народ-то грабил, рубахи снимал, - сказал чей-то голос, обращаясь к целовальнику, - что ж ты человека убил? Разбойник!
Высокий малый, стоя на крыльце, мутными глазами водил то на целовальника, то на кузнецов, как бы соображая, с кем теперь следует драться.
- Душегуб! - вдруг крикнул он на целовальника. - Вяжи его, ребята!
- Как же, связал одного такого-то! - крикнул целовальник, отмахнувшись от набросившихся на него людей, и, сорвав с себя шапку, он бросил ее на землю. Как будто действие это имело какое-то таинственно угрожающее значение, фабричные, обступившие целовальника, остановились в нерешительности.
- Порядок-то я, брат, знаю очень прекрасно. Я до частного дойду. Ты думаешь, не дойду? Разбойничать-то нонче никому не велят! - прокричал целовальник, поднимая шапку.
- И пойдем, ишь ты! И пойдем... ишь ты! - повторяли друг за другом целовальник и высокий малый, и оба вместе двинулись вперед по улице. Окровавленный кузнец шел рядом с ними. Фабричные и посторонний народ с говором и криком шли за ними.
У угла Маросейки, против большого с запертыми ставнями дома, на котором была вывеска сапожного мастера, стояли с унылыми лицами человек двадцать сапожников, худых, истомленных людей в халатах и оборванных чуйках.
- Он народ разочти как следует! - говорил худой мастеровой с жидкой бородйой и нахмуренными бровями. - А что ж, он нашу кровь сосал - да и квит. Он нас водил, водил - всю неделю. А теперь довел до последнего конца, а сам уехал.
Увидав народ и окровавленного человека, говоривший мастеровой замолчал, и все сапожники с поспешным любопытством присоединились к двигавшейся толпе.
- Куда идет народ-то?
آپ نے روسی سے 1 متن پڑھا ہے ادب۔
اگلا - Война и мир. Том 3 - 25
  • حصے
  • Война и мир. Том 3 - 01
    الفاظ کی کل تعداد ہے 4396
    منفرد الفاظ کی کل تعداد ہے 2051
    29.1 الفاظ 2000 سب سے عام الفاظ میں ہیں
    42.3 الفاظ 5000 سب سے عام الفاظ میں ہیں
    49.7 الفاظ 8000 سب سے عام الفاظ میں ہیں
    ہر بار فی 1000 سب سے عام الفاظ کے الفاظ کی فیصد کی نمائندگی کرتا ہے۔
  • Война и мир. Том 3 - 02
    الفاظ کی کل تعداد ہے 4514
    منفرد الفاظ کی کل تعداد ہے 1819
    33.5 الفاظ 2000 سب سے عام الفاظ میں ہیں
    48.0 الفاظ 5000 سب سے عام الفاظ میں ہیں
    54.6 الفاظ 8000 سب سے عام الفاظ میں ہیں
    ہر بار فی 1000 سب سے عام الفاظ کے الفاظ کی فیصد کی نمائندگی کرتا ہے۔
  • Война и мир. Том 3 - 03
    الفاظ کی کل تعداد ہے 4557
    منفرد الفاظ کی کل تعداد ہے 1907
    35.4 الفاظ 2000 سب سے عام الفاظ میں ہیں
    48.8 الفاظ 5000 سب سے عام الفاظ میں ہیں
    56.3 الفاظ 8000 سب سے عام الفاظ میں ہیں
    ہر بار فی 1000 سب سے عام الفاظ کے الفاظ کی فیصد کی نمائندگی کرتا ہے۔
  • Война и мир. Том 3 - 04
    الفاظ کی کل تعداد ہے 4503
    منفرد الفاظ کی کل تعداد ہے 2004
    33.1 الفاظ 2000 سب سے عام الفاظ میں ہیں
    47.4 الفاظ 5000 سب سے عام الفاظ میں ہیں
    53.9 الفاظ 8000 سب سے عام الفاظ میں ہیں
    ہر بار فی 1000 سب سے عام الفاظ کے الفاظ کی فیصد کی نمائندگی کرتا ہے۔
  • Война и мир. Том 3 - 05
    الفاظ کی کل تعداد ہے 4605
    منفرد الفاظ کی کل تعداد ہے 1984
    33.2 الفاظ 2000 سب سے عام الفاظ میں ہیں
    46.9 الفاظ 5000 سب سے عام الفاظ میں ہیں
    55.3 الفاظ 8000 سب سے عام الفاظ میں ہیں
    ہر بار فی 1000 سب سے عام الفاظ کے الفاظ کی فیصد کی نمائندگی کرتا ہے۔
  • Война и мир. Том 3 - 06
    الفاظ کی کل تعداد ہے 4649
    منفرد الفاظ کی کل تعداد ہے 1958
    36.7 الفاظ 2000 سب سے عام الفاظ میں ہیں
    50.9 الفاظ 5000 سب سے عام الفاظ میں ہیں
    57.4 الفاظ 8000 سب سے عام الفاظ میں ہیں
    ہر بار فی 1000 سب سے عام الفاظ کے الفاظ کی فیصد کی نمائندگی کرتا ہے۔
  • Война и мир. Том 3 - 07
    الفاظ کی کل تعداد ہے 4420
    منفرد الفاظ کی کل تعداد ہے 1931
    36.2 الفاظ 2000 سب سے عام الفاظ میں ہیں
    50.6 الفاظ 5000 سب سے عام الفاظ میں ہیں
    57.5 الفاظ 8000 سب سے عام الفاظ میں ہیں
    ہر بار فی 1000 سب سے عام الفاظ کے الفاظ کی فیصد کی نمائندگی کرتا ہے۔
  • Война и мир. Том 3 - 08
    الفاظ کی کل تعداد ہے 4477
    منفرد الفاظ کی کل تعداد ہے 1909
    34.9 الفاظ 2000 سب سے عام الفاظ میں ہیں
    48.8 الفاظ 5000 سب سے عام الفاظ میں ہیں
    56.4 الفاظ 8000 سب سے عام الفاظ میں ہیں
    ہر بار فی 1000 سب سے عام الفاظ کے الفاظ کی فیصد کی نمائندگی کرتا ہے۔
  • Война и мир. Том 3 - 09
    الفاظ کی کل تعداد ہے 4442
    منفرد الفاظ کی کل تعداد ہے 2034
    32.3 الفاظ 2000 سب سے عام الفاظ میں ہیں
    47.6 الفاظ 5000 سب سے عام الفاظ میں ہیں
    55.6 الفاظ 8000 سب سے عام الفاظ میں ہیں
    ہر بار فی 1000 سب سے عام الفاظ کے الفاظ کی فیصد کی نمائندگی کرتا ہے۔
  • Война и мир. Том 3 - 10
    الفاظ کی کل تعداد ہے 4573
    منفرد الفاظ کی کل تعداد ہے 1968
    33.3 الفاظ 2000 سب سے عام الفاظ میں ہیں
    46.6 الفاظ 5000 سب سے عام الفاظ میں ہیں
    54.1 الفاظ 8000 سب سے عام الفاظ میں ہیں
    ہر بار فی 1000 سب سے عام الفاظ کے الفاظ کی فیصد کی نمائندگی کرتا ہے۔
  • Война и мир. Том 3 - 11
    الفاظ کی کل تعداد ہے 4790
    منفرد الفاظ کی کل تعداد ہے 1764
    40.3 الفاظ 2000 سب سے عام الفاظ میں ہیں
    56.1 الفاظ 5000 سب سے عام الفاظ میں ہیں
    63.6 الفاظ 8000 سب سے عام الفاظ میں ہیں
    ہر بار فی 1000 سب سے عام الفاظ کے الفاظ کی فیصد کی نمائندگی کرتا ہے۔
  • Война и мир. Том 3 - 12
    الفاظ کی کل تعداد ہے 4661
    منفرد الفاظ کی کل تعداد ہے 1881
    37.2 الفاظ 2000 سب سے عام الفاظ میں ہیں
    53.7 الفاظ 5000 سب سے عام الفاظ میں ہیں
    60.7 الفاظ 8000 سب سے عام الفاظ میں ہیں
    ہر بار فی 1000 سب سے عام الفاظ کے الفاظ کی فیصد کی نمائندگی کرتا ہے۔
  • Война и мир. Том 3 - 13
    الفاظ کی کل تعداد ہے 4710
    منفرد الفاظ کی کل تعداد ہے 1953
    37.2 الفاظ 2000 سب سے عام الفاظ میں ہیں
    51.9 الفاظ 5000 سب سے عام الفاظ میں ہیں
    60.4 الفاظ 8000 سب سے عام الفاظ میں ہیں
    ہر بار فی 1000 سب سے عام الفاظ کے الفاظ کی فیصد کی نمائندگی کرتا ہے۔
  • Война и мир. Том 3 - 14
    الفاظ کی کل تعداد ہے 4507
    منفرد الفاظ کی کل تعداد ہے 1820
    33.6 الفاظ 2000 سب سے عام الفاظ میں ہیں
    46.3 الفاظ 5000 سب سے عام الفاظ میں ہیں
    54.1 الفاظ 8000 سب سے عام الفاظ میں ہیں
    ہر بار فی 1000 سب سے عام الفاظ کے الفاظ کی فیصد کی نمائندگی کرتا ہے۔
  • Война и мир. Том 3 - 15
    الفاظ کی کل تعداد ہے 4734
    منفرد الفاظ کی کل تعداد ہے 1872
    39.1 الفاظ 2000 سب سے عام الفاظ میں ہیں
    52.5 الفاظ 5000 سب سے عام الفاظ میں ہیں
    59.8 الفاظ 8000 سب سے عام الفاظ میں ہیں
    ہر بار فی 1000 سب سے عام الفاظ کے الفاظ کی فیصد کی نمائندگی کرتا ہے۔
  • Война и мир. Том 3 - 16
    الفاظ کی کل تعداد ہے 4332
    منفرد الفاظ کی کل تعداد ہے 1901
    31.8 الفاظ 2000 سب سے عام الفاظ میں ہیں
    45.1 الفاظ 5000 سب سے عام الفاظ میں ہیں
    51.9 الفاظ 8000 سب سے عام الفاظ میں ہیں
    ہر بار فی 1000 سب سے عام الفاظ کے الفاظ کی فیصد کی نمائندگی کرتا ہے۔
  • Война и мир. Том 3 - 17
    الفاظ کی کل تعداد ہے 4523
    منفرد الفاظ کی کل تعداد ہے 1776
    32.9 الفاظ 2000 سب سے عام الفاظ میں ہیں
    45.9 الفاظ 5000 سب سے عام الفاظ میں ہیں
    52.9 الفاظ 8000 سب سے عام الفاظ میں ہیں
    ہر بار فی 1000 سب سے عام الفاظ کے الفاظ کی فیصد کی نمائندگی کرتا ہے۔
  • Война и мир. Том 3 - 18
    الفاظ کی کل تعداد ہے 4403
    منفرد الفاظ کی کل تعداد ہے 2000
    32.3 الفاظ 2000 سب سے عام الفاظ میں ہیں
    45.4 الفاظ 5000 سب سے عام الفاظ میں ہیں
    52.6 الفاظ 8000 سب سے عام الفاظ میں ہیں
    ہر بار فی 1000 سب سے عام الفاظ کے الفاظ کی فیصد کی نمائندگی کرتا ہے۔
  • Война и мир. Том 3 - 19
    الفاظ کی کل تعداد ہے 4183
    منفرد الفاظ کی کل تعداد ہے 2000
    30.5 الفاظ 2000 سب سے عام الفاظ میں ہیں
    42.9 الفاظ 5000 سب سے عام الفاظ میں ہیں
    50.3 الفاظ 8000 سب سے عام الفاظ میں ہیں
    ہر بار فی 1000 سب سے عام الفاظ کے الفاظ کی فیصد کی نمائندگی کرتا ہے۔
  • Война и мир. Том 3 - 20
    الفاظ کی کل تعداد ہے 4140
    منفرد الفاظ کی کل تعداد ہے 1793
    33.7 الفاظ 2000 سب سے عام الفاظ میں ہیں
    47.4 الفاظ 5000 سب سے عام الفاظ میں ہیں
    55.0 الفاظ 8000 سب سے عام الفاظ میں ہیں
    ہر بار فی 1000 سب سے عام الفاظ کے الفاظ کی فیصد کی نمائندگی کرتا ہے۔
  • Война и мир. Том 3 - 21
    الفاظ کی کل تعداد ہے 4655
    منفرد الفاظ کی کل تعداد ہے 2010
    33.3 الفاظ 2000 سب سے عام الفاظ میں ہیں
    47.3 الفاظ 5000 سب سے عام الفاظ میں ہیں
    54.4 الفاظ 8000 سب سے عام الفاظ میں ہیں
    ہر بار فی 1000 سب سے عام الفاظ کے الفاظ کی فیصد کی نمائندگی کرتا ہے۔
  • Война и мир. Том 3 - 22
    الفاظ کی کل تعداد ہے 4710
    منفرد الفاظ کی کل تعداد ہے 1933
    37.5 الفاظ 2000 سب سے عام الفاظ میں ہیں
    52.2 الفاظ 5000 سب سے عام الفاظ میں ہیں
    59.9 الفاظ 8000 سب سے عام الفاظ میں ہیں
    ہر بار فی 1000 سب سے عام الفاظ کے الفاظ کی فیصد کی نمائندگی کرتا ہے۔
  • Война и мир. Том 3 - 23
    الفاظ کی کل تعداد ہے 4640
    منفرد الفاظ کی کل تعداد ہے 1838
    37.6 الفاظ 2000 سب سے عام الفاظ میں ہیں
    53.3 الفاظ 5000 سب سے عام الفاظ میں ہیں
    61.6 الفاظ 8000 سب سے عام الفاظ میں ہیں
    ہر بار فی 1000 سب سے عام الفاظ کے الفاظ کی فیصد کی نمائندگی کرتا ہے۔
  • Война и мир. Том 3 - 24
    الفاظ کی کل تعداد ہے 4559
    منفرد الفاظ کی کل تعداد ہے 2107
    32.0 الفاظ 2000 سب سے عام الفاظ میں ہیں
    45.9 الفاظ 5000 سب سے عام الفاظ میں ہیں
    52.8 الفاظ 8000 سب سے عام الفاظ میں ہیں
    ہر بار فی 1000 سب سے عام الفاظ کے الفاظ کی فیصد کی نمائندگی کرتا ہے۔
  • Война и мир. Том 3 - 25
    الفاظ کی کل تعداد ہے 4365
    منفرد الفاظ کی کل تعداد ہے 1925
    33.4 الفاظ 2000 سب سے عام الفاظ میں ہیں
    47.4 الفاظ 5000 سب سے عام الفاظ میں ہیں
    54.8 الفاظ 8000 سب سے عام الفاظ میں ہیں
    ہر بار فی 1000 سب سے عام الفاظ کے الفاظ کی فیصد کی نمائندگی کرتا ہے۔
  • Война и мир. Том 3 - 26
    الفاظ کی کل تعداد ہے 4460
    منفرد الفاظ کی کل تعداد ہے 1971
    31.1 الفاظ 2000 سب سے عام الفاظ میں ہیں
    44.6 الفاظ 5000 سب سے عام الفاظ میں ہیں
    52.5 الفاظ 8000 سب سے عام الفاظ میں ہیں
    ہر بار فی 1000 سب سے عام الفاظ کے الفاظ کی فیصد کی نمائندگی کرتا ہے۔
  • Война и мир. Том 3 - 27
    الفاظ کی کل تعداد ہے 4716
    منفرد الفاظ کی کل تعداد ہے 1983
    31.5 الفاظ 2000 سب سے عام الفاظ میں ہیں
    45.5 الفاظ 5000 سب سے عام الفاظ میں ہیں
    51.3 الفاظ 8000 سب سے عام الفاظ میں ہیں
    ہر بار فی 1000 سب سے عام الفاظ کے الفاظ کی فیصد کی نمائندگی کرتا ہے۔
  • Война и мир. Том 3 - 28
    الفاظ کی کل تعداد ہے 4581
    منفرد الفاظ کی کل تعداد ہے 1992
    34.3 الفاظ 2000 سب سے عام الفاظ میں ہیں
    49.3 الفاظ 5000 سب سے عام الفاظ میں ہیں
    56.4 الفاظ 8000 سب سے عام الفاظ میں ہیں
    ہر بار فی 1000 سب سے عام الفاظ کے الفاظ کی فیصد کی نمائندگی کرتا ہے۔
  • Война и мир. Том 3 - 29
    الفاظ کی کل تعداد ہے 2963
    منفرد الفاظ کی کل تعداد ہے 1308
    40.5 الفاظ 2000 سب سے عام الفاظ میں ہیں
    54.8 الفاظ 5000 سب سے عام الفاظ میں ہیں
    61.7 الفاظ 8000 سب سے عام الفاظ میں ہیں
    ہر بار فی 1000 سب سے عام الفاظ کے الفاظ کی فیصد کی نمائندگی کرتا ہے۔